Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Дневник пользователя Illusion of Madness > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — воскресенье, 18 ноября 2018 г.
На старт Соник боль в сообществе Вечность 14:30:26
Столько написано о первой экспедиции на Луну, поневоле спросишь себя: можно ли рассказать о ней что-нибудь новое?
И все-таки мне кажется, что официальные доклады и отчеты очевидцев, радиорепортажи и магнитозаписи не воссоздают всей картины.
Много говорится об открытиях – и очень мало о людях, которые их сделали.
Как командир «Индевера» и начальник британского отряда, я наблюдал немало такого, чего вы не найдёте в книгах, и кое-что – не все – теперь можно рассказать.
Надеюсь, когда-нибудь своими впечатлениями поделятся мои коллеги, командиры «Годдарда» и «Циолковского».
Но капитан Ванденберг все еще на Марсе, а Краснин где-то между Венерой и Солнцем, так что пройдет не один год, прежде чем мы прочтем их воспоминания.
Подробнее…Чистосердечное признание, говорят, облегчает душу. Что ж, мне и впрямь будет легче, когда я расскажу правду о графике Первой лунной экспедиции, который всегда был окутан покровом тайны.
Общеизвестно, что все три корабля – американский, советский и британский – были собраны на орбите Третьей космической станции, на высоте пятисот миль над Землей, из частей, которые забросили транспортными ракетами. Хотя детали изготовили заранее, на сборку и испытание ушло больше двух лет; к концу этого срока многие, кто не понимал, как сложна задача, стали терять терпение. Люди видели десятки фотографий, даже телепередачи: три корабля в космосе рядом с Третьей станцией, как будто полностью смонтированные и готовые сию минуту уйти в полет. Но эти кадры не показывали, что идет еще тонкая кропотливая работа, установка и всесторонняя проверка тысяч труб, электропроводов, моторов и приборов.
Дата старта не была точно определена. Луна всегда находится примерно на одинаковом расстоянии от Земли, и можно стартовать чуть ли не в любое время – был бы корабль готов. Если говорить о расходе горючего, практически нет никакой разницы, вылетите ли вы в полнолуние, или новолуние, или какой-либо промежуточный день. Мы не хотели гадать, когда полетим, как ни добивались от нас определенного ответа. В космическом корабле столько узлов и деталей, которые могут вдруг выйти из строя; мы не собирались уходить от Земли, пока не выверим все до последнего винтика.
Никогда не забуду последнего совещания командиров, когда все собрались на космической станции, чтобы доложить о готовности. Каждый отряд выполнял свое задание, но экспедиция была совместной, поэтому договорились, что три корабля сядут на Луне в пределах двадцати четырех часов в заранее условленном районе Моря Жажды. Что же касалось подробностей, то тут командиры решали сами. Смысл этого? Ну хотя бы тот, что один не повторит ошибок другого.
– Я буду готов к первой репетиции старта завтра утром в девять ноль-ноль,– сообщил командор Ванденберг.– Как вы, джентльмены? Попросим командный пункт Земли проследить за всеми тремя?
– Что ж, о'кей,– сказал Краснин; его никак нельзя было убедить, что американцы уже двадцать лет не говорят «о'кей».
Я молча кивнул. Правда, у меня шалила одна группа контрольных приборов, но это большой роли не играло: к тому времени, когда баки заправят горючим, приборы будут налажены.
Репетиция охватывала всю программу старта; каждый участник должен был выполнить то, что предстояло ему в полете. Конечно, мы тренировались еще на Земле, на макетах, но лишь здесь можно было устроить всестороннюю проверку. Только не взревут моторы, а так все будет, как при настоящем старте.
Мы провели шесть репетиций, разобрали корабли, чтобы устранить неполадки, затем провели еще шесть репетиций.
«Индевер», «Годдард» и «Циолковский» были в полной готовности. Теперь только заправиться, и можно трогать…
Не хочу даже вспоминать последние напряженные часы перед вылетом. Глаза всего мира обращены к нам… Время старта назначено с точностью до нескольких часов, испытания завершены, все, что зависело от нас, – сделано.
И вот тут-то очень высокое начальство вызвало меня к радиоаппарату для совершенно секретного разговора. Мне сделали предложение, которое – учитывая, от кого оно исходило,– было равносильно приказу. Конечно, сказали мне, первая экспедиция – совместное предприятие, но нельзя забывать, сколь важно для нашего престижа опередить остальных. Хотя бы на час-другой…
Я был потрясен таким предложением и не стал этого скрывать. Работая плечом к плечу с Ванденбергом и Красниным, я успел по-настоящему подружиться с ними. И я прибег ко всяческим оговоркам, мол, орбиты уже рассчитаны, теперь ничего не сделаешь. Каждый корабль пойдет наиболее экономным маршрутом, сберегая горючее. Стартовав одновременно, мы и прилунимся в одно время, разница не превысит нескольких секунд.
К сожалению, кто-то предусмотрел и это. После заправки наши корабли в готовности номер один должны были сделать еще несколько оборотов вокруг Земли, прежде чем покинуть орбиту спутника и идти на Луну. На высоте пятисот миль мы делали полный оборот за девяносто пять минут, и на каждом круге лишь одна точка годилась для старта. Если мы стартуем за один оборот до срока, остальным придется ждать девяносто пять минут, чтобы идти за нами. И прилунятся они на девяносто пять минут позже…
Не буду излагать всех доводов, мне до сих пор стыдно, что я уступил, согласился предать товарищей. Тщательно высчитанная секунда настала, когда мы были в тени Земли и на миг для нас наступило затмение Солнца. Ванденберг и Краснин, честные ребята, думали, что я вместе с ними пройду еще один круг, а потом мы все вместе тронемся в путь. В жизни не чувствовал себя таким подлецом, как в ту секунду, когда я повернул пусковой ключ и ощутил рывок моторов, уносящих меня прочь от матери-Земли.
Следующие десять минут мы были заняты только нашими приборами, проверяли, как «Индевер» выдерживает расчетную орбиту. Наконец, вырвались из объятий Земли, выключили моторы и почти тут же ночная тень сменилась слепящим солнечным светом. Теперь до самой Луны – пять суток беззвучного полета по инерции – не будет ночи.
Уже тысяча миль отделяет нас от Третьей космической и наших товарищей. Через восемьдесят пять минут, в назначенный срок, Ванденберг и Краснин выйдут на старт и ринутся следом за мной. Но догнать меня невозможно. Хоть бы не очень сердились, когда встретимся на Луне…
Включив кормовую телекамеру, я увидел далекое светящееся пятнышко. Третья космическая только что вышла из земной тени. Прошло несколько секунд, прежде чем я сообразил, что «Годдард» и «Циолковский» не парят там, где я их покинул…
Оба корабля шли в полумиле от меня, не отставая ни на шаг. Мгновение я глядел на них, не веря собственным глазам, и вдруг понял: не только англичанам пришла в голову блестящая идея… «Ах, черти, обманщики!» – подумал я. И рассмеялся. Только через несколько минут я вспомнил о Командном пункте и успокоил озадаченных наблюдателей. Все идет по плану – правда, не по тому плану, который объявлен первоначально…
Потом в эфире зазвучали смущенные голоса: мы поздравляли друг друга с успешным стартом. А вообще-то, мне кажется, в душе каждый из нас был рад такому обороту дела. Остальную часть пути нас разделяло самое большее, несколько миль, а садились мы так согласованно, что тормозные ракеты трех кораблей одновременно обожгли своим дыханием поверхность Луны.
Ну, хорошо, не совсем одновременно. Я мог бы, конечно, с гордостью сослаться на показания приборов, подтверждающих, что «Индевер» опередил Ванденберга на две пятых секунды. Но ведь ровно на столько же Краснин опередил меня.
Учитывая дистанцию – двести пятьдесят тысяч миль,– думаю, что вы поместили бы всех троих на верхнюю ступеньку пьедестала почета…


Артур Кларк
#191. Wei En. 11:30:51


Наверное, пришло время признать, что я не здорова. Пришло время понять
это для себя и признаться в этом. Я не здорова.

Может, я надумываю?

Читала подробнее в интернете. Похоже на невроз и на биполярку одновременно.
У Прелести биполярка, поэтому я знаю, что это такое. У меня не так, как у
нее, однако есть похожие симптомы.

Теперь мне страшно. Я не знаю, что мне делать. Я время от времени смотрю за
тем, как мой любимый человек страдает и ничего с этим не могу поделать. А в
последнюю неделю стало еще хуже.. на меня столько всего свалилось. Кажется,
я не могу выбраться из кошмарного сна. Я уже надеялась забыть каково это,
испытывать это, а тут оно появилось снова.

Прости, дорогой. Я держалась только благодаря тебе.

Мне надо искать психотерапевта, чтобы хотя бы получить диагноз и подтвердить
свои опасения. Но я боюсь, что он пропишет мне лекарства, от которых я
потеряю свою сущность. Боюсь, что он не поймет и не примет меня. Потому что
рассказывать... если рассказывать, то это действительно много всего. Много
слез, которые будут, если я начну поднимать это из себя. Даже сейчас, только
случайно коснувшись этой темы, не могу их сдержать. Мне трудно.

Я боюсь. Но, похоже, откладывать уже не вариант. Он просит заняться собой. Он
просит решить проблему. Он просит.. не задвигать в темный угол, как я делаю это
обычно, а сделать с этим что-нибудь.

Мне страшно.

Я ведь создала этот дневник именно с этой целью. Чтобы мне стало легче, чтобы
хоть где-то я могла выплакать все то, что мешает мне жить. Но оно не стало. Мне
жаль.








Категории: Болезнь, Он, Любимый, Прелесть, Семья, Страхи, Мысли
Вчера — суббота, 17 ноября 2018 г.
Ландыши PrinceRoggi 18:57:39
Какой-то у меня сейчас сезон гроз в отношения. Ссора на ссоре.
Я так устала. Не знаю что делать.
Пыталась как можно реже видеться. Ну, не 24/7 как всегда. Стало только хуже. А думала, будет лучше.
Флешмобчик Истинная гриффиндорка 18:06:57
1. Любимая музыка.
Инди-рок, поп, классика

2. Любимая группа.
Imagine Dragons

3. Любимая песня.
Bad liar


4. Любимый жанр книг.
Фэнтези

5. Любимый фильм.
Гарри Поттер и Кубок огня

6. Любимый предмет.
ИЗО, музыка

7. Любимый город.
Екатеринбург

8. Любимый цвет.
Чёрный

9. Любимый сериал.
Очень странные дела, Папины дочки

10. Любимый сок.
Персик-яблоко

11. Любимое блюдо.
Пицца, роллы

12. Любимая фраза.
И вообще - я одуванчик, отвалите

13. Любимая игрушка.
Волк

14. Любимый мат.
Ну пи**ец

15. Любимый человек.
Нет такого

16. Любимый аватар.
Не знаю

17. Любимый телеканал.
Редко телек смотрю

18. Любимое мужское имя.
Иван

19. Любимое женское имя.
Василиса

20. Любимый флаг. (какой страны.можно и картинку ещё)
Эммм..

21. Любимый мультфильм.(не аниме)
Мультсериал "Гора самоцветоаюв"

22. Любимая порода собак.
Лайка, волкодав, двортерьер

23. Любимый месяц.
Декабрь-Январь

24. Любимое аниме. (если любишь. Если нет то прочерк)
_

25. Любимый стиль одежды.
Спортивный
Ремастер "Command and conquer" и смешанные чувства Nikikiki 16:56:25
Тут анонсировали ремастер "Command and conquer", смешанные у меня чувства. С одной стороны я рад, так как любимая часть будет переиздана, а разрабатывать будут при участии отцов основателей из Petroglyph. С другой стороны gEA которая успешно убила Westwood и загубила серию игр C&C что меня настораживает ну очень сильно, особенно с их подходом к созданию игр и навязыванию всякой гадости. Как пример новая батла которая из-за феминизма и прочей лабуды проиграет и так провальной "Call of duty" (ура, наконец колда смогла). Причем странно что gEA и Petroglyph работают вместе, так как gEA уничтожили в 2003 году Westwood из-за чего выходцам пришлось основать Petroglyph. Как бы не было это просто маркетинговым ходом, как например когда в плохое кино для окупаемости зовут играть хорошего актера. В добавок еще узнал что в 1997 году разрабатывалась RPG по вселенной Command and conquer под руководством Уоррен Спектора. Увы Джон Ромеро сделал предложение создать игру своей мечты и Спектор ушел в Ion shtorm забрав наработки и выпустив потом великую игру Deus Ex. Я сам не знал что Deus Ex был когда-то Command and conquer. Обилие гаджетов и атмосфера хорошо намекают на это, может потому и разрушенная статуя свободы перекочевала в игру. Жаль что та самая игра не вышла, мне очень хотелось в нее поиграть. Что тут могу казать, gEA сволочи, Petroglyph жалко, сам ремастер жду. Надеюсь Кукана вернут на роль Кейна и после ремастеров всех частей выпустят каноничный Command and conquer 3. Увы это будет видно в 2019-2020 году...
я люблю и умею готовить, но когда я в плохом настроении или сам... доктор твоего телa 06:48:39
я люблю и умею готовить, но когда я в плохом настроении или сам голодный выходит максимально несъедобно и вообще это небезопасно
Анкета. Juno.3 в сообществе Ardisia.{Нужны игроки!} 01:14:50

Человек - существ­о слабое и между тем великое­. Но каким существ­ом стать, решает он сам.(с)




I. Имя| Фамилия |Прозвища.
II. Роль.
III. Ориентация| Пол | Раса.
IV. Способности.
(Расписывайте сами способности, что умеет что нет. Не забывайте написать о слабости действия ваших способностей. Магические, бытовые, физические.)
V. Характер.
( От 6-ти строк, расскажите какой же ваш персонаж, старайтесь не допустить противоречий в характере. Напишите сюда что любит, что не любит.)
VI. Внешность.
( По пунктам, но так же можете описать персонажа от 3-х строк.)
VII. Дополнительно.
(Можете добавить сюда то, что не вошло в другие пункты: питомец, интересы, инвентарь и т.д.)
VIII. Правила.


Категории: Административное
19:56:01 Развратные Трусишки II Рей II Kamijo
Кадис Этрама Ди Рейзел. Снежная Королева. Придворный маг. Бисексуал. Мужчина. Человек. Способности. Магические: Буран - способность вызывать сильный ледяной ветер сбивающий противников с ног. Ледяные оковы - противник замораживается на короткое время. Более сильная форма - ледяная статуя...
еще...
Кадис Этрама Ди Рейзел. Снежная Королева.

Придворный маг.

Бисексуал. Мужчина. Человек.

Способности.
Магические:
Буран - способность вызывать сильный ледяной ветер сбивающий противников с ног.
Ледяные оковы - противник замораживается на короткое время. Более сильная форма - ледяная статуя. Противник промораживается до самых и его можно разбить на мелкие кусочки.
Ледяные иглы - противники атакуются множеством тонких игл. Не способны пробить среднюю и тяжелую броню. Для более эффективного пробивания брони иглы могут склеиваться в одно большое ледяное копье.
Ледяная стена - короткая, но эффективная защита от атак.
Призыв ледяного духа - маг призывает на помощь ледяного элементаля. Есть опасность выхода элементаля из-под контроля.

Бытовые: внезапно печет вкуснейшие пироги, но никому не говорит об этом.

Слабости: в рукопашном бою без использования магии практически полный ноль. Так же не очень хорошо бегает на дальние расстояния. Плохо переносит жару.

Характер.
Ответственный, старается исполнять обещанное. Трудолюбием не отличается. Инициативу и энтузиазм проявляет редко. Нередко ему нужен тот, кто бы давал бы ему живительных пинков. Предпочитает узкий круг общения, в больших компаниях чувствует себя неуютно. Часто переступает через общепринятые социальные нормы. Спокойно шутит на не очень приемлемые темы. Может спокойно облапать друга, безо всяких задних мыслей.
СИЛЬНЫЕ СТОРОНЫ. Стремится к полезным, рациональным действиям. Экономен, тщателен в работе, добросовестен и исполнителен. Эрудирован, много читает и размышляет. Помнит прочитанное в подробностях и образно пересказывает окружающим. Имеет сильную интуицию, благодаря которой может предвидеть итог затеваемого дела. Хорошо оценивает степень риска, часто дает советы проявлять осторожность и осмотрительность, чтобы избежать неожиданностей и неприятностей. Хорошо чувствует логические просчеты в любой системе. Пунктуален, если этого от него требуют. Скромен в быту и одежде, однако ценит комфорт и уют. Обладает чувством юмора, умеет утешить отчаявшихся.
ПРОБЛЕМЫ. Скептик по природе, замечает все противоречия и несовершенства окружающего мира. Подвержен частым сомнениям и колебаниям. Ему плохо дается внутреннее равновесие. Не умея управлять своим настроением, бывает то излишне придирчивым и ворчливым, то добрым и уступчивым. Его эмоции отражаются на окружающих. Из-за своей скрупулезности не всегда успевает доводить начатое до конца. Осторожен и нерешителен в новых начинаниях. Не любит спешить, суетиться; недоверчиво относится к людям, забегающим вперед. Бывает упрям и несговорчив, если уверен в своей правоте, которую он доказывает фактами. Прямому волевому воздействию не подчиняется. Не любит делать комплименты, считает более честным говорить о недостатках. Ему трудно проявлять волевое давление или уговаривать что-либо сделать.

Внешность.
­­
рост - 190
Вес - 80
Глаза светло-серые.
Волосы длиной до плеч и почти белого оттенка.
Лицо красивое, но почти всегда хмурое. Иногда подводит глаза черным.


Любит: кроликов, пасмурную погоду, дневной сон, читать, играть в шахматы
Не любит: яркое солнце, собак, рано вставать, физический труд.

Питомец: три кролика - Хрюша, Принц и Майя.

Дом в котором.
00:08:03 Author Sama
I. Имя Рок | Фамилия Лайнд II. Роль - Придворный врач III. Ориентация бисексуал | Пол мужской | Раса человек. IV. Способности. Магические: 1. Быстрая регенерация - пассивная способность, которая позволяет ранам, нанесенным телу Лайнду, быстро затягиваться. Это работает даже на серьезных ранениях...
еще...
I. Имя Рок | Фамилия Лайнд
II. Роль - Придворный врач
III. Ориентация бисексуал | Пол мужской | Раса человек.
IV. Способности.
Магические:
1. Быстрая регенерация - пассивная способность, которая позволяет ранам, нанесенным телу Лайнду, быстро затягиваться. Это работает даже на серьезных ранениях, при условии, если они не нанесены жизненно-важным органам ( например, сердце)
2. Восстановление манны и здоровья союзников - с помощью магических кристаллов Рок может восстанавливать манну и здоровье других членов команды. В принципе, он может пользоваться этой способностью и без кристаллов, но при таком раскладе будет тратиться его жизненная сила.
3. Создание защитного барьера, щита - это совсем не мощная способность лекаря: 2-3 хороших магических ударов и барьер разлетается на мелкие кусочки.
Физические:
1. В преимущества можно записать способность Рока к самообороне в виде "нажал на нужную точку на теле противника - и левая рука обидчика моментально онемела"
2. Физической силой, скоростью и выносливостью медик никогда не отличался
Бытовые:
1. Готовка была всегда на высоте. Если главный повар на королевской кухне покинет свой пост, теоретически Рок сможет его заменить.
2. Создание разнообразных элексиров, снадобий
V. Характер.
Рок часто упомянал, о своей мечте "всей жизни" - стать большим облаком и уплыть к остальным облакам. И безмятежно плыть по голубому небу, не зная в лицо горе и печаль. Возможно, эти слова как раз характеризуют Лайнда - он спокоен и, даже расслаблен. Он всегда прекрасно ладил с людьми и не отличался конфликтностью, хотя ему было куда комфортней находится в полном одиночестве.
Из сильный сторон можно выделить аккуратность и собранность. Это отражается в работе, во внешнем виде (вряд ли кто-то его увидит в помятой одежде или с растрепанными волосами), в рабочем кабинете. Начитанность, "гибкое и свежее" мышление.
Первая и главная слабость - медлительность. То, что можно было сделать за полчаса, этот человек умудряется растянуть на час, отсюда вытекает и непунктуальность. Так же лекарь обладает дурной привычкой разговаривать с самим собой, поэтому иной раз свои сокровенные и, часто, непонятные мысли он произносит вслух.
Его страсть - это чай, особенно зеленый медику по душе. Небо, темную одежду, украшения из серебра, цветы
Не любит: излишний шум, суету, выпивку. Так же ненавидит, когда его начинают торопить и в чем-то упрекать.
VI. Внешность.
­­
рост - 180
Вес - 70
Оттенок глаз темно-карий.
Волосы отстрижены под каре и светло-блондинистог­о цвета, что хорошо гармонирует с бледной кожей целителя
Телосложение нельзя назвать худощавым, но силой оно не отличается. Обычно одевается во все темное, несмотря ни на жаркую погоду и какие-либо другие факторы
VII. Дополнительно.
Как-то Рок завел домашнюю крыску в своем кабинете, но она сбежала и более не появлялась на глаза лекарю. Теперь последний сомневается, что крыска теперь домашняя.
VIII. Правила - Волшебницы клуба винкс
11:27:14 Woriсk
КАРОЛИНА orig00.deviantart.net/0fa4/f/2018/220/c/2/boa_hancock_full_2023097_by_piratequeend-dcjkr8l.jpg принцесса; гет; ж; эльф/человек; 20 лет Способности быстовые: все, что должна уметь примерная принцесса: пение, танцы, игра на муз инструментах, настольные, карточные и стратегические...
еще...
КАРОЛИНА

­­
принцесса; гет; ж; эльф/человек; 20 лет




Способности быстовые:
все, что должна уметь примерная принцесса: пение, танцы, игра на муз инструментах, настольные, карточные и стратегические игры, разбирается в литературе, отточенные манеры

Способности магические:

Замедление старения – физиологическая особенность, позволяющая жить дольше, чем другие люди. Имеет сходство с бессмертием.
Особая красота - Пользователь более грациозный и красивый внешне, имеет чувство стиля и социальную позицию выше, чем у большинства других. Это уровень сказочной принцессы или принца, но все еще не дотягивает до божественной и ангельской красоты.
Усиление алкоголем – способность, характерная увеличением своего потенциала через употребление алкогольных напитков.Пользовате­ли становятся сильнее, быстрее, более долговечны и т. д., когда они вступают в контакт с алкоголем. Может потерять контроль и в конечном итоге уничтожить все на своем пути, пока ничего не останется. Не помнит ничего, пока она была пьяна.

Способности физические:
физически развита средне

Лина очень уверенная в себе, не забудет напомнить, что ее лицо и тело - искусство. Обожает внимание и восхищения в свою сторону. Не стесняется ненавязчиво нарваться на комплимент. Однако она не глупая дама, страдающая себялюбием и чрезмерным нарциссизмом. Она очень даже умная, имеет талант заговорить зубы, путать собеседника в его же словах, скакать от одной мысли к другой. Она выучила некоторые психологические приемы, которые выведут ее победителем практически отовсюду. Пока молчит, то кажется самой обычной принцессой и гордостью отца. Болтливая до ужаса. Ей легко завязывать разговоры и втягивать в диалоги людей. Ее милый голосок не оставит равнодушным даже самое черствое создание. Любит проявить себя: игры, споры. Для нее нет понятий мужское/женское, только понятие "не буду". Она принцесса, и знает это наверняка. Удивительно способная и смышленая, а это вкупе с ее болтливостью делает девушку страшным оружием массового поражения. И снова удивительный факт: отвечает за все свои поступки, что может слегка удивить, зная ее легкую натуру. Открещивается от любых отношений, считая, что не родился еще тот единственный, который мог бы получить эту конфетку. Очень обидчива и может быть невероятной плаксой. Заплакать ей вообще дело плевое: понарошку ли, взаправду ли. Стоит только спросить ее "ты плачешь", и под "нет" из ее глаз непроизвольно начинают литься слезы. Добродушна к окружающим, стараясь стать всем сестричкой, т.е. самой красивой сестричкой. Фанючка всяких украшений и побрекушек, обвешиваясь ими за милую душу. Порой даже устает в конце дня их носить, но целеустремленности в этом вопросе ей не занимать. Любит песни про любовь. Не делится своими душевными переживаниями несмотря на болтливость. Считает себя еще слишком юной для замужества и серьезных дел, а поскольку у нее есть брат, будущий наследник, то по поводу власти вообще не задумывается. Это бремя с ее плеч сняли заочно. Верит в любовь с первого взгляда. Смелая и довольно прямолинейная, но иногда застенчивая и стеснительная. Бывает, что старательно избегает чьего-то общества, забывая о своем статусе, возомнив себя влюбленной девочкой. Самая ее долгая любовь длилась три дня. Далее объект стал ей просто не интересен и она переключилась на что-то другое.

­­
Рост: 170 см
Цвет глаз: голубые
Цвет волос: брюнетка
Особенности: огромные украшения


Хозяйка яркого попугая ара по имени Хоуп, но часто называет его просто Хоупи или Хопи. Птица знает несколько слов, а также хорошо реагирует на голос хозяйки, хотя отличается вредным характером.

Парфюмер: История одного убийцы
16:09:14 Полосатое Недоразумение
i0.beon.ru/90/87/2198790/5/128368605/tumblr_ncikv8jqH61qfpe3mo1_r1_500.png I. Имя| Фамилия |Прозвища. Кадар | - | Шрам, Выродок, Полумордый, Одноглазый Лис, Воробьиный Король... Народ щедр на клички. II. Роль. Криминальный авторитет. По большей части, разбойник и грабитель, но не брезгует...
еще...
­­
I. Имя| Фамилия |Прозвища.
Кадар | - | Шрам, Выродок, Полумордый, Одноглазый Лис, Воробьиный Король... Народ щедр на клички.
II. Роль.
Криминальный авторитет.
По большей части, разбойник и грабитель, но не брезгует воровством.
III. Ориентация| Пол | Раса.
Гет | Мужчина | Эльф (светлый, тёмный, лесной или ещё какой - неизвестно, помесь остроухих)
IV. Способности.
- Долголетие. Не первую сотню лет топчет землю, но на старика совсем не похож.
- "Орлиное зрение" - концентрируясь, он может как бы приближать далёкие цели, как через окуляр, делать их чёткими и определять точное расстояние; когда в прицеливании нет необходимости, он видит, как простой человек с хорошим зрением.
- Владеет магией природы: значительно ускоряет рост растений, придаёт им необходимую форму, общается с животными на уровне обмена эмоциями и мыслеобразами (например, "мне нужен этот предмет" и "отправляет" то, как предмет выглядит или пахнет, на что он похож).
- Высокая скорость реакции, физически сильнее, быстрее и выносливее человека со схожей комплекцией и уровнем тренировок.
- Великолепный стрелок, арбалету предпочитает лук.
- Знает толк в ловушках и премудростях охоты.
- Обострены слух и обоняние. Последнее ему не особо нравится, но что уж поделать.
V. Характер.
Однажды причинив парнишке боль, окружающие утратили в его глазах ценность. Кадар возненавидел всей душой и сердцем безразличный к чужому горю сброд, гордо именующий себя "сливками общества" и пирующий во время чумы. Для него они - жестокое отребье в бархате и шелке, которое прогнивает изнутри и неизбежно катится в пропасть, утягивая за собой то, чем они "правят".
Эльф является многогранной личностью, и в нем полно противоречий. Он любит свободу, хочет быть свободным и ни от кого не зависящим, но в то же время прекрасно понимает, что без общества долго не протянет, поэтому и предпочитает скрываться не в лесу, а в многолюдном городе, однако в это же время не спешит подпускать к себе окружающих. Не любит говорить о чувствах. Боится любви, как незаслуженной роскоши, но, как потомок воспеваемых в балладах нежных и романтичных эльфов, ­­наивно верит в настоящую любовь, бывающую только раз в жизни. Но, поскольку так никого в своей жизни по-настоящему не любил, то не верит в то, что найдет свою Единственную и с чистой совестью спит, с кем захочет. Ну и с теми, кто захотят его, ведь считает насилие над девушками крайне отвратным делом. Тех, к кому привязался, долго не отпускает от себя. Стремится их всячески поставить в зависимость, «приручить» и привязать к себе. Обижается, если его называют не заботливым.
Неугомонный борец, который должен во что бы то ни стало одержать верх над противником. Готов ответить на вызов, когда в этом есть необходимость, но «на слабо» не ведется, не желая устраивать потеху для толпы зрителей. Самоуверен и целеустремлен. Очень категоричен в оценках, и последнее слово всегда оставляет за собой. Можно описать его действия словами: «Цель оправдывает средства», однако это будет не совсем так, ведь он привык отвечать не только за себя, но и за своих подчиненных, и ему, как прилежному руководителю, будет неприятно, если его подопечные будут травмированы или вовсе убиты. А ведь они идут за одноглазым часто и добровольно, видя в Лисе уверенного в себе предводителя, точно знающего и свою цель, и способ, благодаря которому эта цель осуществится. Шрамированный настолько привык быть лидером, что не сомневается в своем праве руководить кем-либо, да и те, как говорилось ранее, редко будут сопротивляться. Остроухий умеет не только отдавать четкие приказы и требовать от людей конкретных действий, но и поддерживать их словом или, чаще всего, делом, ведь дела для него куда важнее пустых разговоров. Кадара трудно переубедить, он идет напролом, и поэтому крайне редко идёт на уступки. Если ему что-то придется не по нраву, то скажет об этом прямо, причем не пытаясь выразить свое недовольство в более мягкой форме. Если кто-то вдруг не согласен с его мнением, эльф вполне может повысить голос, стукнуть кулаком по столу, доказывая именно свою позицию. Заступается за кого-то крайне редко, ведь он считает, что все должны зарабатывать жизненный опыт самостоятельно. Каждый сам за себя, черт подери. Влезает в чужой спор, кстати говоря, только в крайнем случае, когда сил или времени терпеть уже не хватает. Чаще всего просто берет спорщиков за шкирки и расшвыривает по разным углам.
С детства привык сталкиваться с трудностями, так что его мало что пугает. Раньше имел цель, но теперь потерял её, и теперь просто плывёт по течению жизни, надеясь, что смысл существования сам найдёт его. Имеет чёткие моральные устои и не отступает от них ни при каких обстоятельствах. Явный авантюрист, имеет сильную тягу к приключениям, ведь хотя бы пара дней, прожитых без них, - это тоска смертная, и проще сдаться страже, чем продолжать скучать. Обладает очень острым умом и развитой интуицией, хорошо чувствует опасность, что неоднократно помогало ему в жизни. Внимателен ко всему, чётко соизмеряет свои и чужие возможности, всегда знает, когда надо отступить (однако далеко не всегда это делает), а когда нанести удар. Очень вспыльчив и не стесняется выражать своё недовольство. Темпераментен, лёгок на подъём, и его легко заинтересовать чем-либо. Правда, гарантий того, что интерес окажется достаточно сильным, чтобы Кадар принял ваши условия, нет. Живет сегодняшним днем, но при этом любит вечерком помечтать о том, что могло бы быть, если б он несколько десятков лет назад иначе ответил на слова продавца арбузов.
VI. Внешность.
Модель: Иорвет из "Ведьмака 2: Убийцы королей"
­­
Рост: 187 см;
Вес: 89 кг;
Цвет глаз: зелёный;
Волосы: чёрные;
­­ Особые приметы: фиолетово-бордовый шрам, идущий от виска к глазу и спускающийся к губам; правого глаза нет; слева есть татуировка в виде дерева, покрывающая часть шеи, плечо, грудь и руку до середины предплечья; типичные для его расы заострённые уши; есть ещё несколько шрамов, но они скрыты одеждой и в розыскных объявлениях не фигурируют.
Как можно заметить, внешность у Кадара слишком броская, чтобы он мог скрыться после мелкого преступления. Поэтому он решил, что терять ему нечего, и стал грешить на полную, в результате чего о его шрамированной физиономии теперь знают повсеместно.
Насколько он красив, каждый судит сам, но сложно отрицать то, что этот эльф обладает мужественными чертами лица, отличающимися от описанных в сказках изящных до женственности контуров. О его расе красноречивее всего говорят заострённые уши, которые грозятся отрезать все, кому не лень. Другая эльфийская черта проявляет себя в сущей мелочи: растительность на его лице заключается только в бровях да ресницах (весьма густых и длинных, что вызывает зависть у некоторых барышень), борода и усы попросту не растут.
VII. Дополнительно.
- Прикормил стаю воробьёв, и теперь они служат ему сигнализацией, поисковиками и курьерами для мелочей.
- Толком нагадить живущим в этом королевстве ещё не успел, зато в соседнем оторвался на славу. На то, конечно же, у него были свои причины.
- В противостояние Тёмного бога и желающих вернуть его в клоаку мира не лезет, придерживаясь "своей" стороны.
VIII. Правила.
Ван Хельсинг

Правила. Juno.3 в сообществе Ardisia.{Нужны игроки!} 01:08:28

Человек - существ­о слабое и между тем великое­. Но каким существ­ом стать, решает он сам.(с)

I. Думаю уже все давно знают правила оформления постов, запрещены смайлики, черточки и прочее, если увижу нечто подобное один раз пишу в лс и вы исправляете, второй раз просто удаляю ваш пост. Так же смайлики не принимаются в анкете, как и огромное количество опечаток, разговоры о том что вы якобы с телефона будут игнорироваться. Размер постов от 5-ти строк, старайтесь писать достойные посты в ответ на нормальный пост, не очень приятно получать в ответ на развернутый и красочный пост какой-то огрызок не несущий в себе какой-то информации.
II. Проявляйте терпение к проверке вашей анкеты, постарайтесь не игнорировать какой-то пункт анкеты ведь я имею полное право вас заставить анкету переписывать. Так же если меня что-то не устроит в вашей анкете я могу дать пробный пост. Если я вижу какие-то ошибки в вашей анкете, то я напишу об этом вам в лс и не буду тыкать в эти ошибки прилюдно, постарайтесь эти ошибки исправить, иначе я буду вынуждена отклонить вашу анкету. Старайтесь заполнять анкету по шаблону и как можно красивее,
III. Можете предлагать какие-то свои идеи мне лично в лс, чтобы разнообразить ролевую игру.
IV. Рейтинг ролевой NC-21, но это не значит что вы имеете право заниматься теме же непотребностями в общей локации, а не в своей комнате, конечно можете это и сделать, но спросите в начале остальных присутствующих не против ли они быть "наблюдателями" за подобным.
V. Вы в праве: предлагать свою помощь в оформлении ролевой, в создании локаций. Но не стоит создавать конфликты на пустом месте и флудить в неположенных для этого местах, один-два раза я могу потерпеть, но и мое терпение может подойти к концу и вы можете получить бан за желание флудить.
VI. Со всеми вопросами обращаться ко мне в лс, если вам не слишком то понятна идея ролевой или вы не знаете кем сделать своего персонажа, мы со всем разберемся вместе :з
VII. На внешность стоит брать арты, аниме, модели из игр.
VIII. Сохраняйте где-нибудь ваши анкеты, беон любит жрать анкеты и посты, поэтому стоит обезопасить себя от пропажи анкеты в ролевой.
p.s. Правила при необходимости будут пополнятся.
p.s. Ответ на вопрос: любимая книга/фильм.


Категории: Административное
четверг, 15 ноября 2018 г.
что движет людьми которые в метро... дворник робот 18:43:50
что движет людьми которые в метро сворачивают к другой двери или турникету когда до таго который прямо на пути их следования остаётся меньше пары метров может у этих людей как у птиц развито ориентирование по магнитному полю земли я даже слышал что собаки содясь ср****ь ориентируются по этому самому полю ну так вот или может эти люди видят чего-то чего не вижу я или знают правила некоторой общей игры по которым запрещено проходить через некоторые турникеты и дверные проёмы и в голове радуются моему поражению
19:29:12 христианский эмопанк
Ага ими движет чтобы ты в зтупоре
06:27:27 дворник робот
Ок это диагональные люди
10:00:30 христианский эмопанк
Придурошные
10:18:53 дворник робот
Всё теперь диагональные = придкрошные
Цветение Вечно твоя. Бордовая Краска. 16:55:39
­­
>61|Неуловимое сновидение тайский принц в сообществе •Lost• 15:26:39

Я мрачнее­, чем тебе кажется­

100х100

!Random; статика; 60

!Не подписываю; исх. не даю

!В 1 ком.

­­


Категории: 100х100, Статика, !Foto
15:27:06 тайский принц
i97.beon.ru/1/91/3029101/15/128355915/1.png i97.beon.ru/1/91/3029101/16/128355916/2.png i97.beon.ru/1/91/3029101/17/128355917/3.png i97.beon.ru/1/91/3029101/18/128355918/4.png i97.beon.ru/1/91/3029101/19/128355919/5.png i97.beon.ru/1/91/3029101/20/128355920/6.png...
еще...
­­ ­­ ­­ ­­ ­­

­­ ­­ ­­ ­­ ­­


­­ ­­ ­­ ­­ ­­

­­ ­­ ­­ ­­ ­­


­­ ­­ ­­ ­­ ­­

­­ ­­ ­­ ­­ ­­


­­ ­­ ­­ ­­ ­­

­­ ­­ ­­ ­­ ­­


­­ ­­ ­­ ­­ ­­

­­ ­­ ­­ ­­ ­­


­­ ­­ ­­ ­­ ­­

­­ ­­ ­­ ­­ ­­
вот так я себя чувствую недели две уже рей скатилась 13:09:59
­Yuuki. 9 января 2009 г. 16:12:48 написала в своём дневнике ­Дневник милой ВампирШи
КУКЛА
Кукла живет вечно..
В ней нет чувств и любви и любви.
и единой мечты..
Она ничувствует ни боли ни страха..
Лишь приказы она выполняет..
Она умрет если прикажут..
Она живет если укажут.
Слишком поздно все поняла она..
Что она в этом мире совсем не одна..
И не стала она слушать приказов..
И выполнять каких то указов.
Не кукла я больше-сказала она
И вселилась в тело адама она
Стала она "ангелом" в небе паря
Н а все живое с неба глядя
Совсем не ангелом было то она..
Внутри все той же куклой живет всегда.
Она смотрит вокруг..
Везде все темно..
А ей все ровно
Земли больше нет и не будет всегда
Лишь дева умирая,паря.
Всем людям сказала она..
Все живое возродится..
Лишь там может очутится..
Где будет желание жить.

Источник: http://lizabozhko.b­eon.ru/4181-189-moi-­2-stiha-ne-sudit-str­ogo-potomu-chto-pisa­los-vse-pol-chetvert­ogo-utra.zhtml
Вокруг Солнца Соник боль в сообществе Вечность 10:45:59
Весело, хоть и не очень мелодично, напевая себе под нос, Джимми Тэрнер вошел в приемную.
— Здесь Старая Кислятина? — спросил он, подмигивая хорошенькой секретарше и вгоняя ее этим в краску.
— Здесь, и ждет вас, — кивнула она в сторону двери, на которой жирными черными буквами значилось:
«Фрэнк Мак-Катчен, генеральный директор Межпланетного почтового ведомства».
Джимми вошел.
— Хэлло, командир! Что на этот раз?
— О, это вы! — Мак-Катчен оторвался от лежавших на столе бумаг и пожевал окурок своей сигары. — Садитесь.
Подробнее…Из-под кустистых бровей он уставился на вошедшего. «Старую Кислятину», как называли Мак-Катчена все сотрудники Межпланетного почтового ведомства, никто не мог припомнить смеющимся, хотя, если верить слухам, в детстве, наблюдая падение своего отца с яблони, он улыбнулся. Всякий, кто поглядел бы на его лицо сейчас, объявил бы этот слух преувеличенным.
— Слушайте, Тэрнер! — рявкнул Мак-Катчен. — Межпланетное почтовое ведомство открывает новую линию, и решено, что проложите ее вы. — Не обращая внимания на гримасу Джимми, он продолжал: — Отныне почту на Венеру будут доставлять круглый год.
— Что? Я всегда считал: когда Венера находится по другую сторону Солнца, возить туда почту — сплошное разорение.
— Точно, — согласился Мак-Катчен, — если лететь обычным путем. Но если бы можно было достаточно близко подойти к Солнцу, мы стали бы летать по прямой. В том-то вся суть! Создан новый корабль, способный приблизиться к Солнцу на двадцать миллионов миль и неопределенно долгое время оставаться на этой дистанции.
— Постойте! — нервно перебил Джимми. — Я не совсем понимаю, Кисл… мистер Мак-Катчен. Что это за корабль?
— Почем я знаю? Я сам не специалист, но, насколько мне известно, он создает вокруг себя некое поле, не пропускающее солнечных лучей. Вы поняли? Они отклоняются. Жара до вас не доходит. Вы можете пробыть там хоть целый век, и вам будет прохладнее, чем в Нью-Йорке.

— Вот как? — Джимми был настроен скептически. — Испытания проведены, или именно эту маленькую деталь оставили для меня?
— Испытания, конечно, были, но не в естественных условиях.
— Раз так, я отказываюсь. Я достаточно потрудился для ведомства, но всему есть предел. Я еще не сошел с ума.
Мак-Катчен чопорно выпрямился.
— Напомнить вам присягу, которую вы дали, поступая на службу, Тэрнер? «Помешать нашим космическим полетам…»
— «…способна только смерть», — закончил Джимми. — Все это я знаю не хуже вас, и еще я заметил, что очень легко цитировать присягу, сидя в удобном кресле. Если вы такой идеалист, летите сами. Что до меня, то это исключено. И можете, если угодно, меня уволить. Уж такую работу я всегда найду. — Он пренебрежительно щелкнул пальцами.
Мак-Катчен понизил голос до вкрадчивого шепота:
— Ну, ну, Тэрнер! Не надо так горячиться. Вы меня не дослушали. Помощником у вас будет Рой Снид.
— Ха! Снид! Этого плута вам и за миллион лет не уговорить. Так что не рассказывайте мне сказок.
— Собственно говоря, он уже дал согласие. Я думал, вы составите ему компанию, но вижу, он был прав. Он с самого начала был уверен, что вы спасуете. А я с ним спорил. — Он жестом отпустил Джимми и тут же занялся докладной, которую читал перед его приходом.
Джимми пошел к двери, нерешительно постоял возле нее и вернулся назад.
— Минутку, мистер Мак-Катчен! Что, Рой действительно летит?
Мак-Катчен рассеянно кивнул, целиком поглощенный чтением документа. Джимми взорвался:
— Вот негодяй! Значит, этот длинноногий воображала считает, что я струшу?! Ну, я ему покажу! Я принимаю ваше предложение и ставлю десять долларов против венерианского пятака, что Рой в последнюю минуту сдрейфит!
— Хорошо! — Мак-Катчен встал и пожал ему руку. — Я знал, что вы согласитесь. С деталями вас ознакомит майор Вэйд. Я думаю, вы отправитесь недель через шесть, а так как я завтра лечу на Венеру, мы, вероятно, там встретимся.

Джимми, все еще кипя, вышел, а Мак-Катчен нажал кнопку звонка:
— Вызовите по видеофону Роя Снида, мисс Вильсон.
После короткой паузы вспыхнул красный сигнал, раздался щелчок, и на экране возник темноволосый, франтоватый Снид.
— Хэлло, Снид! — прорычал Мак-Катчен. — Вы проиграли пари. Тэрнер согласен. Я думал, он лопнет со смеху, когда сказал ему, что вы говорили — он не полетит. С вас двадцать долларов.
— Подождите, мистер Мак-Катчен! — Лицо Снида потемнело от гнева. — Вы что, сказали этому безмозглому кретину, будто я отказался? Конечно, сказали, знаю я вас! Я-то полечу, но ставлю еще двадцатку, что он передумает. А я полечу, не сомневайтесь!
Мак-Катчен, не дожидаясь, пока он кончит возмущаться, выключил видеофон. Затем откинулся на спинку кресла, выплюнул изжеванный окурок и закурил новую сигару. Лицо его по-прежнему осталось кислым, но в голосе явственно слышалось удовлетворение, когда он произнес:
— Ха! Я знал, что на это они клюнут.

* * *


С усталыми, вспотевшими двумя космонавтами на борту «Гелиос» летел по орбите Меркурия. Многонедельное космическое путешествие вдвоем вынуждало Джимми Тэрнера и Роя Снида соблюдать видимость приятельских отношений, и все же они почти не разговаривали. Прибавьте к этой скрытой враждебности изнуряющую жару и мучительную неуверенность в благополучном исходе предприятия, и вы поймете, что положение обоих было незавидным.
Джимми уныло посмотрел на пульт с множеством разных индикаторов и, откинув упавший на глаза мокрый клок волос, буркнул:
— Что там вытворяет термометр, Рой?
— Сто двадцать пять по Фаренгейту, и ртуть все ползет вверх, — тем же тоном ответил Рой.
Джимми цветисто выругался, после чего сказал:
— Система охлаждения на пределе, корпус корабля отражает 95 процентов солнечной радиации, и при всем том такая жарища. — Он помолчал. — Гравиметр показывает, что мы находимся в тридцати пяти миллионах миль от Солнца.

Значит, нам осталось еще целых пятнадцать миллионов миль до зоны, где включится дефлекторное поле. Температура поднимется, возможно, до ста пятидесяти. Нечего сказать, приятная перспектива! Проверь-ка испарители. Если воздух не будет абсолютно сухим, нам долго не выдержать.
— Орбита Меркурия, только подумать! — голос Снида стал хриплым. — Никто никогда не был так близко к Солнцу. А мы продолжаем приближаться к нему.
— Многие были и так близко, и еще ближе, — напомнил Джимми, — но они потеряли управление и сели на Солнце.
Фридлендер, Дебюк, Антон… — Он умолк, наступило тягостное молчание.
Рой нервно поерзал.
— Насколько оно вообще эффективно, это поле? Знаешь, Джимми, такие воспоминания не слишком ободряют.
— Ну, испытания проведены в самых жестких условиях, максимально приближённых к реальным. Я наблюдал их. На корабль обрушили радиацию, примерно равную солнечной в радиусе двадцати миллионов миль. Эффект был потрясающий. Залитый ослепительно ярким светом корабль сделался невидимым. И с корабля испытатели не видели происходящего снаружи, совершенно не ощущая при этом жары. Одно любопытно: поле включается только при определенной интенсивности радиации.
— Хотелось бы, чтобы все это скорей кончилось, а как — мне уже все равно, — рассердился Рой. — Если Старая Кислятина думает постоянно гонять меня по этому маршруту, что ж — он лишится своего аса.
— Он лишится двух асов, — поправил Джимми.
Разговор оборвался; «Гелиос» продолжал свой полет.

* * *


Жара усиливалась: 130, 135, 140. А через три дня, когда ртуть подобралась к отметке «148», Рой объявил, что они приближаются к критической зоне — туда, где солнечная радиация достаточно интенсивна, чтобы вызвать действие поля.

* * *


Напряжение достигло предела; сердца обоих бешено колотились.
— Это произойдет сразу?
— Не знаю. Придется ждать.
Сквозь иллюминаторы видны были только звезды. Слепящие лучи Солнца не проникали внутрь корабля, специально сконструированного таким образом, что под действием мощной радиации иллюминаторы автоматически закрывались.
А потом звезды начали понемногу исчезать, сперва — тусклые, затем — яркие: Полярная, Регул, Арктур, Сириус. Космос стал одной сплошной чернотой.
— Действует! — выдохнул Джимми. И почти в тот же момент обращенные к Солнцу иллюминаторы открылись. Солнца не было!
— Ха! Я уже ощущаю прохладу, — Джимми Тэрнер ликовал. — Здорово!.. Знаешь, если бы создать дефлекторное поле против излучения любой силы, мы получили бы самое мощное оружие — возможность делаться невидимками. — Он закурил и сибаритом раскинулся в кресле.
— Но пока что мы летим вслепую, — напомнил Рой.
Джимми покровительственно усмехнулся.
— Можешь не беспокоиться, Красавчик. Это уж моя забота. Мы вышли на солнечную орбиту. Через две недели мы обогнем Солнце, я выпущу ракеты, и мы устремимся прямиком к Венере. — Он был чрезвычайно доволен собой. — Джимми Тэрнер — «голова»! Можешь на него положиться. Вместо обычных шести месяцев мы потратим всего два. За штурвалом ас Межпланетной почты.
Рой неприятно хохотнул.
— Послушать тебя, так подумаешь — это твоя заслуга. А вся твоя работа — вести корабль по курсу, который рассчитан мною. Голова здесь Я, ты — только руки.
— Ну? Каждый молокосос в летном училище умеет рассчитывать курс. А чтобы водить корабли, надо быть мастером.
— Ну, это ты так считаешь. А кому больше платят? Тому, кто ведет корабль, или тому, кто составляет расчеты?
На это Джимми возразить ничего не смог, и Рой с победным видом вышел из рубки. А «Гелиос» все летел.
Два дня прошли спокойно, а на третий Джимми, глянув на термометр, встревоженно почесал затылок. Вошедший в эту минуту Рой вопросительно поднял брови.
— Что-нибудь случилось? — Он наклонился к шкале. — Ровно 100 градусов. Не вижу причин расстраиваться. По твоему виду я решил, что стало барахлить поле и температура снова поднимается. — Он нарочито зевнул.
— Безмозглый кривляка! — Джимми поднял ногу, как бы собираясь лягнуть его. — Я предпочел бы, чтобы температура поднималась. Слишком уж оно активно, это поле, на мой взгляд..
— Гм! Что ты имеешь в виду?
— Постараюсь объяснить, а ты слушай внимательно — может, поймешь. Этот корабль напоминает термос. Он с большим трудом нагревается и с таким же трудом остывает. — Джимми сделал паузу, давая собеседнику время осмыслить сказанное. — В обычном диапазоне температур он не должен терять больше двух градусов в сутки при отсутствии дополнительных внешних источников тепла. Допускаю, что в нынешних условиях потери могут составлять пять градусов в сутки. Усваиваешь?
Рой слушал его, разинув рот. Джимми продолжал:
— Меньше чем за три дня этот чертов корабль отдал пятьдесят градусов тепла.
— Быть не может!
— Факт, — Джимми невесело усмехнулся. — И я знаю, в чем дело. Все это проклятое поле. В борьбе с внешней радиацией оно спешит растратить все тепло нашего корабля.
Рой быстро произвел в уме расчет.
— Если это действительно так, через пять дней будет достигнута точка замерзания и последнюю неделю мы проведем в зимних условиях.
— Именно. Даже если с понижением температуры потери уменьшатся, градусов тридцать-сорок мороза нас ожидают.
Настроение у Роя упало.
— Мороз в двадцати миллионах миль от Солнца!
— Это еще не самое страшное, — добавил Джимми. — «Гелиос», как все корабли Марса и Венеры, не имеет отопительной системы. Они ведь рассчитаны на полет под палящим солнцем и в условиях минимальной теплоотдачи, а потому совершенствуются в охлаждении. У нас, к примеру, весьма эффективная рефрижераторная установка.
— Да, дело дрянь. И скафандры у нас соответствующие.
Хотя пока они страдали еще не от холода, а от жары, обоих прошиб озноб.
— Я не намерен этого терпеть, — взорвался Рой. — И никто нас не заставит. Я за то, чтобы сейчас же повернуть назад к Земле.
— Валяй! И ты берешься на таком расстоянии от Солнца рассчитать курс с гарантией, что оно нас не притянет?
— Черт! Я об этом не подумал.
Итак, делать было нечего. Радиосвязь прекратилась с момента, когда они покинули орбиту Меркурия. Никакие радиоволны не могли пробиться сквозь помехи, возникающие в такой близости от Солнца, да еще при его максимальной активности.
Оставалось ждать развития событий. Ближайшие несколько дней были целиком посвящены наблюдению за термометром, прерываемому только для того, чтобы обрушить на голову мистера Мак-Катчена очередную порцию бессильных проклятий. Это сделалось таким же ритуалом, как еда и сон, и так же не доставляло удовольствия.
А «Гелиос», безучастный к горестям своего экипажа, все летел.
Как Рой и предсказывал, к исходу седьмого дня их пребывания в дефлекторной зоне ртуть в термометре упала до отметки «холод». Ничего неожиданного в этом не было, и все же они почувствовали себя несчастными.
Джимми накачал из цистерны около ста галлонов воды и заполнил ею почти все сосуды на борту.
— Чтобы трубы не лопнули, — объяснил он. — А если они все же лопнут, у нас, по крайней мере, будет достаточно воды. Впереди ведь еще целая неделя.

А на следующий, восьмой, день вода действительно замерзла. Уныло глядели они на голубую корку льда. Джимми пощупал ее и мрачно констатировал:
— Крепкая.
Он натянул на себя еще одну простыню.
Отвлечься от мыслей о все усиливающемся холоде было трудно. Рой и Джимми реквизировали все имевшиеся на корабле простыни и одеяла, предварительно надев по три-четыре рубашки и столько же пар брюк.
Они старались по возможности не вылезать из постелей, а если уж приходилось, жались к топливной форсунке. Но и от этого сомнительного удовольствия вскоре пришлось отказаться: Джимми заметил, что горючее необходимо экономить, так как иначе не на чем будет растопить воду и отогреть замерзшую еду.
Оба были несдержанны и готовы из-за пустяков ссориться, но сейчас, попав в беду, они перестали бросаться друг на друга. А на десятый день, объединенные ненавистью к общему врагу, они неожиданно стали друзьями.
Температура дошла до нуля по Фаренгейту и обнаруживала явную тенденцию к дальнейшему понижению. Джимми жался в углу, с удивлением вспоминая, как ворчал некогда по поводу августовской жары в Нью-Йорке. Рой окоченевшими пальцами подсчитывал на бумаге, сколько еще осталось терпеть эту муку. С отвращением поглядев на итог — 6354 минуты, он сообщил эту цифру Джимми. Последний огрызнулся:
— Мне кажется, я и 54 минуты не выдержу, а об остальных 6300 говорить нечего. — И раздраженно прибавил: — Хоть бы ты что-нибудь придумал.
— Не будь мы в такой близости от Солнца, можно было бы с помощью хвостовых ракет ускорить ход.
— Да, а если бы мы сели на Солнце, нам было бы совсем тепло. Много от твоих предложений толку!
— Ну, ты ведь называешь себя «Тэрнер-голова». Вот ты и придумай. А то, послушать тебя, так это я во всем виноват…
— Ты и виноват, осел в человеческом облике! Здравый смысл с самого начала удерживал меня от этого дурацкого путешествия. Я сразу отказался от предложения Мак-Катчена. И был прав. И что же? — с горечью сказал он. — Нашелся такой дурак, как ты, который согласился на то, на что ни один нормальный человек не согласился бы. И мне пришлось разделить эту глупость с тобой. — Голос его достиг самых высоких нот. — Надо было предоставить тебе одному лететь и мерзнуть, а я сидел бы себе у камелька и злорадствовал. Знай я, чем это кончится, я так бы и поступил.
Лицо Роя выразило обиду и изумление.
— Да? Вот, значит, как было дело! Одно тебе скажу: в искусстве искажать факты ты способен побить любого. Ведь это именно ты был настолько глуп, что согласился лететь, а я — всего лишь жертва обстоятельства.
Джимми посмотрел на него с величайшим презрением.
— Холод отшиб у тебя последние остатки мозгов.
— Слушай, — накаляясь, ответил Рой. — 10 октября Мак-Катчен по видеофону сообщил мне, что ты дал согласие и посмеялся надо мной как над трусом. Будешь отрицать?
— Естественно, буду. 10 октября мне от Кислятины стало известно, что ты летишь и заключил пари… — Джимми вдруг растерянно умолк. — Слушай… Мак-Катчен действительно сказал тебе, что я согласился?
Потрясенный внезапной догадкой, Рой на миг перестал даже ощущать холод.
— Клянусь! Потому-то и я полетел.
— Но он сказал мне, что ты летишь, и это вынудило меня согласиться. — Джимми вдруг почувствовал себя последним дураком.
Оба надолго погрузились в молчание. Когда Рой снова заговорил, голос его дрожал от избытка переполнявших его чувств:
— Джимми, мы стали жертвами подлого, низкого обмана. — Он задыхался от ярости. — Это прямо-таки разбой среди бела дня…
Джимми, внешне более хладнокровный, был, однако, зол не меньше.
— Ты прав, Рой. Мак-Катчен подло обманул нас. Он дошел до предела человеческой низости. Но ему это так не сойдет. Когда мы переживем эти 6300 с чем-то минут, мы сведем с мистером Мак-Катченом счеты.
— Что мы с ним сделаем? — глаза Роя хищно блеснули.
— В данный момент я охотно разорвал бы его в клочья.
— Недостаточно мучительно. Может, лучше сварить его в кипящем масле?
— Неплохо, но отнимет слишком много времени. Давай лучше отдубасим его по доброму старому методу.
Рой потер руки.
— У нас еще будет время поразмыслить над этим. Вот мерзкий, подлый, грязный… — дальше пошло непечатное.
В следующие четыре дня температура продолжала падать. На четырнадцатый, последний, день ртуть в термометре замерзла.
В этот последний, ужасный день они разожгли форсунку, истратив весь свой скудный запас горючего. Полузамерзшие, они жадно стремились впитать в себя каждую каплю тепла.
За несколько дней до того Джимми разыскал где-то пару теплых наушников, и теперь они ежечасно переходили из рук в руки. Погребенные под горкой одеял Рой и Джимми беспрестанно растирали свои руки и ноги. Разговор, почти исключительно сосредоточенный на особе Мак-Катчена, становился с каждой минутой все злее.
— Вечно цитирует этот трижды проклятый девиз Межпланетной почты: «Помешать нашим космическим полетам…» — Джимми задохнулся от бессильной ярости.
— Да, — подхватил Рой. — А сам вместо того, чтобы делать мужскую работу, протирает стулья в конторе, будь он неладен!
— Ладно, через два часа мы выйдем из дефлекторной зоны. Затем еще три недели — и мы на Венере. — Джимми чихнул.
— Скорей бы! — простуженным голосом откликнулся Рой. — Ни за что больше не суну нос в космос, только последний раз — чтобы добраться домой, на Землю. А затем поселюсь где-нибудь в Центральной Америке и займусь разведением бананов. Там хоть тепло.
— Нас могут не выпустить с Венеры после расправы, которую мы учиним над Мак-Катченом.
— Ты прав. Но это не беда. На Венере еще теплее, чем в Центральной Америке, а мне ничего больше не нужно.
— Нам вообще ничто не грозит. — Джимми снова чихнул. — По венерианским законам самое большое наказание за убийство — пожизненное заключение. Нормальная, теплая, сухая камера на весь остаток жизни. Что еще нужно человеку?
Секундная стрелка хронометра делала круг за кругом: время шло. Рой держал наготове руки, выжидая мгновения, когда можно будет наконец сбросить хвостовые ракеты и позволить «Гелиосу» вырваться из этой кошмарной дефлекторной зоны.
И вот она, команда, взволнованно выкрикнутая Тэрнером:
— Пошел! Пуск!
Грохотнули ракеты. «Гелиос» пронизала дрожь. Отброшенные назад, втиснутые в свои кресла Джимми и Рой почувствовали себя счастливыми. Теперь до встречи с Солнцем, с его живительным сиянием, с благословенной жарой оставались минуты.
Это произошло даже быстрее, чем они ожидали: яркая вспышка света, а затем короткий треск, щелчок — и обращенные к Солнцу иллюминаторы закрылись.
— Гляди! — воскликнул Рой. — Звезды! Конец всем мучениям! Ну, старина, будем подниматься опять, — восторженно сообщил он термометру и поплотнее завернулся в одеяла, так как на корабле еще царил холод.

* * *


Фрэнк Мак-Катчен сидел у себя в венерианском отделении Межпланетного почтового ведомства вместе с седовласым Зебулоном Смитом, изобретателем дефлекторного поля. Говорил один Смит:
— Но право же, мистер Мак-Катчен, мне очень важно знать, как вело себя мое поле. Они ведь уже, конечно, информировали вас обо всем по радио.
Мак-Катчен в глубокой задумчивости раскурил одну из своих знаменитых сигар.
— То-то и оно, что нет, дорогой мой мистер Смит, — сказал он. — Как только они достаточно удалились от Солнца, чтобы радиосвязь с ними стала возможна, я начал запрашивать их о действии поля. Они попросту не отвечают. Единственное, что они сообщили, — выбрались из него живьем. А больше ничего!
Зебулон Смит разочарованно вздохнул.
— Не странно ли? Нет ли здесь некоторого, я бы сказал, нарушения субординации? Я полагал, им приказано подробно отразить в отчетах все, касающееся нового маршрута.
— Так и есть. Но эти двое — мои лучшие пилоты, асы из асов. И оба они с характерами. Ничего не поделаешь. К тому же я обманом вовлек их в эту затею, весьма, как вы знаете, рискованную. И теперь я склонен проявить снисходительность.
— Ну что ж, придется мне, видно, подождать.
— О, недолго, — заверил Мак-Катчен. — Они прилетают сегодня, и я обещаю передать вам всю информацию, как только они мне ее доставят. В сущности, то, что они благополучно провели две недели в двадцати миллионах миль от Солнца, само по себе доказывает успех вашего изобретения. Вы должны быть довольны.
Едва Смит ушел, как секретарша Мак-Катчена встревоженно доложила:
— С пилотами «Гелиоса» что-то неладно, мистер Мак-Катчен. Майор Вэйд только что передал из Паллас-сити, где они сели, что они отказались присутствовать на организованном в их честь торжестве и потребовали немедленно дать им ракету для полета сюда, ничего при этом майору не объяснив. А когда он попытался задержать их, они сделались весьма агрессивны.
Мак-Катчен лишь мельком взглянул на составленную секретаршей докладную.
— Гм! Они чертовски несдержанны. Ладно, как только явятся — пошлите их ко мне. Я вышибу из них дурь!
Часа через три двое непокорных пилотов сами напомнили ему о себе. Он услышал доносившиеся из приемной низкие сердитые голоса, затем возмущенные протесты секретарши — и тут же дверь распахнулась: в кабинет ворвались Джимм Тэрнер и Рой Снид. Последний решительно закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
— Не пускай никого, пока я не кончу, — сказал ему Джимми.
— Будь спокоен, сюда никто не войдет, — мрачно пообещал Рой. — Но не
забудь оставить что-нибудь и для меня.
Мак-Катчен не подавал голоса, пока не увидел, как Тэрнер засучивает рукава. Тут он решил, что пора кончать комедию.
— Привет, ребята, — произнес он с совершенно не свойственной ему сердечностью. — Рад снова видеть вас. Садитесь.
Джимми проигнорировал предложение.
— Не хотите ли сказать еще что-нибудь, прежде чем я приступлю к делу? — Он резко скрипнул зубами.
— Ну, раз на то пошло, я хотел бы спросить, что это все значит. Может быть, дефлектор оказался слаб и вам пришлось в дороге попотеть?
Рой громко засопел, а Джимми окинул Мак-Катчена холодным взглядом и спросил:
— Прежде всего, что это вам вздумалось так подло морочить нас?
Брови Мак-Катчена удивленно поползли кверху.
— Вы имеете в виду мою маленькую ложь? Господи, какие пустяки! Обычный деловой прием. Я ежедневно делаю куда худшие вещи, и люди считают это нормой. Да и что вы на этом потеряли?
— Расскажи ему о нашем «увеселительном рейсе», Джимми, — потребовал Рой.
— Именно это я и собираюсь сделать. — И Джимми, придав своему лицу страдальческое выражение, повернулся к Мак-Катчену. — Сначала мы мучились из-за адской жары — она дошла до 150 градусов, но тут мы не в претензии: мы знали, чего ждать на полпути между Меркурием и Солнцем. Непредвиденное ожидало нас в зоне действия этого вашего поля. Теплоотдача происходила не по градусу в сутки, как нам говорили в летном училище. — Он дал себе передышку, чтобы вставить несколько только что пришедших ему в голову бранных слов, после чего продолжал: — За три дня температура снизилась на 50 градусов, за неделю дошла до точки замерзания, а следующую неделю — долгих семь дней — мы погибали от холода. В последний день ртуть в термометре замерзла!
У него от гнева сорвался голос. Рой в приступе жалости к самому себе чуть не всхлипнул. Мак-Катчен оставался невозмутим.
— Мороз все крепчал, — снова заговорил Джимми, — а у нас не было ни отопления, ни даже теплой одежды. Нам приходилось растапливать воду и пищу. Мы совершенно закоченели, мы не в силах были пошевельнуться. Это был, говорю я вам, сущий ад, только в перевернутом виде. — Он замолчал: ему не хватало слов.
Теперь начал высказываться Рой:
— В двадцати миллионах миль от Солнца я отморозил уши. Повторяю: отморозил! — Он угрожающе потряс кулаком под носом у Мак-Катчена. — А все из-за вас. Вы нас в это втравили! Замерзая, мы поклялись, что вы свое получите, и мы сдержим клятву! Давай, Джимми, начинай! Мы и так потеряли достаточно времени.
— Погодите, ребята, — заговорил наконец Мак-Катчен. — Я хочу понять. Значит, поле так здорово действует? Оно не только не пропускает радиации извне, но и поглощает имеющееся тепло?
Джимми только утвердительно что-то промычал.
— И из-за этого вы целую неделю мерзли?
Мычание повторилось.
И тут произошло нечто в высшей степени странное, прямо-таки невероятное: Мак-Катчен, «Старая Кислятина», человек, «лишенный мускулов смеха», улыбнулся. Да, он показал в улыбке зубы! Больше того, он улыбался все шире и шире, а затем у него вырвался скрипучий смешок. Хотя вначале дело с непривычки шло туго, но понемногу смешки стали звучать все громче, пока не перешли наконец в полноценный смех, а тот — уже в рев. Мак-Катчен один раз в жизни вознаграждал себя за свою вечную кислую угрюмость.
Тряслись стены, дребезжали оконные стекла, а гомерический хохот все не утихал. Рой и Джимми стояли, разинув рты. Изумленный бухгалтер в отчаянном приступе храбрости сунулся в кабинет — да так и застыл. Другие сотрудники столпились за дверью и благоговейным шепотом обсуждали небывалое событие. Мак-Катчен смеялся!
Генеральный директор долго не мог успокоиться. Но наконец хохот его, завершившись финальным пароксизмом мелких смешков, умолк, и багровое от непривычного напряжения лицо обратилось к асам Межпланетной почты, чей гнев давно уже сменился изумлением.
— Ребята, — Мак-Катчен все еще ухмылялся, словно заводная игрушка, — это лучшая в моей жизни шутка. Вы получите по два оклада каждый. — После смеха у него началась икота.
Асов его щедрость не тронула. Джимми сердито спросил:
— Что вас так рассмешило? Лично я не вижу причин для смеха.
— Послушайте, ребята, перед моим вылетом на Венеру я дал каждому из вас несколько листков с отпечатанными инструкциями. Что вы с ними сделали?
Возникло короткое замешательство.
— Не знаю, — буркнул Рой. — Я свои куда-то сунул.
— А я в свои не заглянул, просто забыл о них. — Джимми почувствовал себя неловко.
— Видите! — торжествовал Мак-Катчен. — Вы пострадали из-за собственной глупости.
— Как это? — удивился Джимми. — Майор Вэйд сообщил нам все необходимое о корабле. К тому же от вас мы едва ли можем узнать что-нибудь новое в этой области.
— Вы уверены? Вэйд, совершенно очевидно, забыл одну мелочь, содержавшуюся в моих инструкциях. Интенсивность дефлекторного поля регулируется. Перед вашим стартом установили максимальную интенсивность, вот и все. — Его снова стал разбирать смех. — Возьми вы на себя труд прочитать эти листки, вы знали бы, что простой поворот рычажка, — он жестом изобразил это, — может ослабить действие поля до желаемого уровня и пропустить столько радиации, сколько вам нужно. — Смешки стали громче. — Целую неделю вы мерзли, потому что у вас не хватило ума повернуть рычаг. И после этого вы, пилоты-асы, являетесь ко мне с претензиями. Ну и смех! — Когда он справился с новым приступом хохота, асов в кабинете уже не было.
Внизу, на аллее, мальчик лет десяти с величайшим интересом и удивлением наблюдал, как двое взрослых людей, забыв, что они взрослые, наскакивают друг на друга, не соблюдая никаких правил, а просто колошматя и лягаясь.


Айзек Азимов
среда, 14 ноября 2018 г.
pixel art M.De Lettice в сообществе pixelmania 22:01:13
­­


Категории: Pixel, Girl, Art, Large
Коварная Каллисто Соник боль в сообществе Вечность 10:35:57
— Проклятый Юпитер! — зло пробурчал Эмброуэ Уайтфилд, и я, соглашаясь, кивнул.
— Я пятнадцать лет на трассах вокруг Юпитера, — ответил я, — и слышал эти два слова, наверно, миллион раз.
Должно быть, во всей солнечной системе не существует лучшего способа отвести душу.
Мы только что сменились с вахты в приборном отсеке космического разведывательного судна «Церера» и устало поплелись к себе.
— Проклятый Юпитер, проклятый Юпитер! — хмуро твердил Уайтфилд. — Он слишком огромен. Торчит здесь, у нас за спиной, и тянет, и тянет, и тянет!
Всю дорогу надо идти на атомном двигателе, постоянно, ежечасно сверять курс.
Ни тебе передышки, ни инерционного полета, ни минуты расслабленности! Только одна чертова работа!
Подробнее…Тыльной стороной кисти он отер выступивший на лбу пот. Он был молодым парнем, не старше тридцати лет, и в глазах его можно было прочитать волнение, даже некоторый страх.
И дело здесь было, несмотря на все проклятия, не в Юпитере. Меньше всего нас беспокоил Юпитер. Дело было в Каллисто! Именно эта маленькая светло-голубая на наших экранах луна, спутник гиганта Юпитера, вызывала испарину на лбу Уайтфилда и уже четыре ночи мешала мне спокойно спать. Каллисто! Пункт нашего назначения!
Даже старый Мак Стиден, седоусый ветеран, в молодости ходивший с самим великим Пиви Уилсоном, с отсутствующим видом нес вахту. Четверо суток прочь, и впереди еще десять, и в душу когтями впивается паника…
Все мы восемь человек — экипаж «Цереры» — были достаточно храбрыми при обычном ходе вещей. Мы не отступали перед опасностями полудюжины чужих миров. Но нужно нечто большее, чем просто храбрость, для встречи с неизвестным, с Каллисто, с этой «загадочной ловушкой» солнечной системы.
По сути дела, о Каллисто был известен только один зловещий, точный факт. За двадцать пять лет семь кораблей, каждый совершеннее предыдущего, долетели туда и пропали. Воскресные приложения газет населяли спутник всевозможными существами, от супердинозэвров до невидимых созданий из четвертого измерения, но тайны это не проясняло.
Наша экспедиция была восьмой. У нас был самый лучший корабль, впервые изготовленный не из стали, а из вдвое более прочного сплава бериллия и вольфрама. У нас были сверхмощное оружие и наисовременнейшие атомные двигатели.
Но… но все же мы были только восьмыми, и каждый это понимал.
Уайтфилд молча повалился на койку, подперев подбородок руками. Костяшки пальцев у него были белыми. Мне показалось, он на грани кризиса. В таких случаях требуется тонкий дипломатический подход.
— Как ты, собственно, оказался в этой экспедиции, Уайти? — спросил я. Ты, пожалуй, еще зеленоват для такого дела.
— Ну знаешь, как бывает. Тоска вдруг напала… Я после колледжа занимался зоологией — межпланетные полеты необычайно расширили это поле деятельности. На Ганимеде у меня было хорошее, прочное положение. Но надоело мне там, скука зеленая. Во флот я записался, поддавшись порыву, а затем, поддавшись второму, завербовался в эту экспедицию. — Он с сожалением вздохнул. — Теперь я немного раскаиваюсь…
— Нельзя тек, парень. Поверь мне, я человек опытный. Если ты запаникуешь, тебе конец. Да и осталось-то каких-нибудь два месяца работы, а потом мы снова вернемся на Ганимед.
— Я не боюсь, если ты это имеешь в виду, — обиделся он. — Я… я… Он долго молча хмурился. — В общем, я просто измучился, пытаясь представить, что нас там ждет. От этих воображаемых картин у меня совсем сдали нервы.
— Конечно, конечно, — заверил я. — Я ни в чем тебя не виню. Наверно, мы все через это прошли. Только постарайся взять себя в руки. Помню, однажды в полете с Марса на Титан у нас…
Я не хуже любого другого умею сочинять небылицы, а эта басня мне особенно нравилась, но Уайтфилд взглядом заставил меня умолкнуть.
Да, мы устали, нервы у нас сдавали; и в тот же день, когда мы с Уайтфилдом работали в кладовой, поднимая ящики со съестными припасами на кухню, Уайти вдруг, запинаясь, сказал:
— Я мог бы поклясться, что в том дальнем углу не одни ящики, что там есть еще что-то.
— Вот что сделали с тобой твои нервы. В углу, конечно, духи, или каллистяне, решили первыми напасть на нас.
— Говорю тебе, я видел! Там есть что-то живое.
Он придвинулся ближе. Нервы его так накалились, что на миг он заразил даже меня; мне вдруг тоже стало жутко в этом полумраке.
— Ты спятил, — громко сказал я, успокаивая себя звуком собственного голоса. — Пойдем пошуруем там.
Мы стали расшвыривать легкие алюминиевые контейнеры. Краешком глаза я видел, как Уайтфилд пытается сдвинуть ближайший к стене ящик.
— Этот не пустой. — Бормоча себе под нос, он приподнял крышку и на полсекунды застыл, Потом отступил и, наткнувшись на что-то, сел, по-прежнему не сводя глаз с ящика.
Не понимая, что его так поразило, я тоже взглянул туда — и обомлел, не сдержав крика.
Из ящика высунулась рыжая голова, а за ней грязное мальчишеское лицо.
— Привет, — сказал мальчик лет тринадцати, вылезая наружу. Мы все еще оторопело молчали, и он продолжал: — Я рад, что вы меня нашли. У меня уже все мышцы свело от этой позы.
Уайтфилд громко, судорожно сглотнул:
— Боже милостивый! Мальчишка! «Заяц»! А мы летим на Каллисто!
— И не можем повернуть назад, — сдавленно проговорил я. Разворачиваться между Юпитером и спутником — самоубийство.
— Послушай, — с неожиданной воинственностью напустился Уайтфилд на мальчика, — ты, голова, два уха, кто ты вообще такой и что ты здесь делаешь?
Парнишка съежился — видать, немного испугался.
— Я Стэнли Филдс. Из Нью-Чикаго, с Ганимеда. Я… я убежал в космос, как в книжках. — И, блестя глазами, спросил: — Как, по-вашему, мистер, будет у нас стычка с пиратами?
Без сомнения, голова его была заморочена «космической бульварщиной». Я тоже в его возрасте зачитывался ею.
— А что скажут твои родители? — нахмурился Уайтфилд.
— У меня только дядя. Не думаю, чтобы его это особенно беспокоило. — Он уже справился со своим страхом и улыбался нам.
— Ну что с ним делать? — Уайтфилд растерянно обернулся ко мне.
Я пожал плечами.
— Отвести к капитану. Пусть капитан и ломает голову.
— А как он это воспримет?
— Нам-то что! Мы тут ни при чем. Да и ничего ведь с таким делом не попишешь.
Вдвоем мы поволокли парнишку к капитану.
Капитан Бэртлетт знает свое дело, и самообладание у него удивительное. Крайне редко дает он волю чувствам. Но уж в этих случаях он напоминает разбушевавшийся на Меркурии вулкан, а если это явление вам незнакомо, значит, вы вообще еще не жили на свете.
Сейчас чаша терпения капитана переполнилась. Рейсы к спутникам всегда утомительны. Предстоящая высадка на Каллисто являлась для капитана более серьезным испытанием, чем для любого из нас. А тут еще этот «космический заяц»?.
Снести такое было немыслимо! С полчаса капитан очередями выстреливал отборнейшие проклятия. Он начал с солнца, а затем перебрал весь список планет, спутников, астероидов, комет, не пропустив даже метеоров. Только дойдя до неподвижных звезд, он наконец выдохся.
Но капитан Бэртлетт не дурак. Кончив браниться, он понял, что, если положения нельзя исправить, к нему надо приспособиться.
— Возьмите его кто-нибудь и умойте, — устало проворчал он. — И уберите на время с моих глаз. — Затем, уже смягчаясь, притянул меня к себе. — Не пугай его рассказами о том, что нас ожидает. Эх, не повезло ему, бедняжке.
После нашего ухода этот добрый старый плут срочно связался с Ганимедом, чтобы успокоить дядю мальчишки.
Конечно, мы в это время не подозревали, что малыш окажется для нас поистине божьим даром. Он отвлек наши мысли от Каллисто. Он дал им другое направление. Благодаря ему напряжение последних дней, почти достигшее уже предела, улеглось.
Было что-то освежающее в природной живости этого мальчишки, в его очаровательной непосредственности. Он бродил по кораблю, приставая ко всем с глупейшими вопросами. Он ежеминутно ждал боя с пиратами. А главное — он упорно видел в каждом из нас героя «космических комиксов».
Это последнее льстило, понятно, нашему самолюбию, и мы соперничали друг с другом по части всяких басен. А старый Мак Стиден, являвшийся в глазах Стэнли полубогом, превзошел самого себя и побил все рекорды в области вранья.
Особенно мне запомнился словесный поединок, случившийся на исходе седьмого дня. Мы достигли как раз середины пути и готовились начать торможение. За исключением Хэрригана и Тули, несших вахту у двигателей, все мы собрались в приборном отсеке. Уайтфилд, вполглаза посматривая на пульт, как обычно, завел речь о зоологии:
— Есть такой род слизняка, который водится только в Европе и называется «каролус европис», но больше известен как «магнитный червь». Длина его около шести дюймов, цвет аспидно-серый, и ничего более противного, чем это создание, нельзя себе и представить. Мы, однако, занимались его изучением целых шесть месяцев, и я никогда не видел, чтобы старик Морников приходил из-за чего-нибудь в такое возбуждение, как из-за этого червя. Видите ли, он убивает своеобразным магнитным полем. Вы помещаете в одном углу комнаты его, а в другом, скажем, гусеницу. И уже через пять минут она сворачивается клубком и погибает. И вот что любопытно. Лягушка для этого червя слишком велика, но, если вы обернете ее железной проволокой, магнитный червь убьет и ее. Вот почему мы узнали о наличии у него магнитного поля: в присутствии железа сила его больше, чем вчетверо, возрастает.
Рассказ произвел впечатление.
Джо Брок пробасил:
— Если то, что ты говоришь, правда, я чертовски рад, что эти штуки такие маленькие.
Мак Стиден потянулся и с подчеркнутым безразличием подергал свои седые усы.
— По-твоему, этот червь необыкновенный. Но он не идет ни в какое сравнение с тем, что я однажды видел… — Он в раздумье покачал головой, и мы поняли, что нас ожидает тягучая и жуткая история. Кто-то глухо заворчал, но Стэнли так и расцвел, почувствовав, что ветеран готов разговориться.
Заметив его сияющие глаза, Стиден обратился непосредственно к нему:
— Я был тогда с Пиви Уилсоном… Ты ведь слышал о Пиви Уилсоне?
— О да! — Глаза Стэнли засветились благоговейным восторгом перед памятью героя. — Я читал книги о нем. Он был величайшим астронавтом!
— Да, можешь поклясться всем радием Титана, малыш! Ростом он был не выше тебя и весил не больше ста фунтов, но он стоил впятеро против своего веса. Мы с ним были неразлучны. Без меня он никогда не отправлялся в полет. На самые опасные задания он всегда брал с собой меня. И я от него не отходил. — Он сокрушенно вздохнул. — Только сломанная нога помешала мне быть с ним в его последнем полете… — Спохватившись, он замолчал.
На нас повеяло холодным дыханием смерти. Лицо Уайтфилда посерело, капитан странно скривил рот, а у меня душа сразу ушла в пятки.
Никто не проронил ни слова, но каждый из нас думал об одном: последний полет Уилсона был к Каллисто. Он был вторым — и не вернулся. Мы были восьмыми.
Стэнли удивленно переводил взгляд с одного на другого, но все мы старательно избегали его глаз.
Капитан Бэртлетт первый взял себя в руки.
— Слушайте, Стиден, у вас ведь сохранился старый скафандр Пиви Уилсона? — Голос его звучал спокойно и ровно, но я чувствовал, что дается ему это нелегко.
Стиден поднял на него просветлевший взгляд. Его мокрые усы — он всегда жевал их, когда нервничал, — обвисли.
— Ясно, капитан. Он сам отдал его мне. Это было в двадцать третьем, когда только еще начали вводить стальные скафандры. Старый, из синтетического каучука, не был больше нужен ему, и он оставил его мне. С тех пор это мой талисман.
— Так я подумал, что этот скафандр можно бы подогнать для мальчика. Никакой другой ему ведь не подойдет, а без скафандра как же…
Выцветшие глаза ветерана холодно сверкнули.
— Нет, сэр. Никто не прикоснется к этому скафандру, капитан. Я получил его от самого Пиви, из его собственных рук! Это… это для меня святыня.
Мы все сразу приняли сторону капитана, но Стиден нипочем не сдавался, лишь твердя и твердя одно:
— Этот старый скафандр останется на своем месте. — И всякий раз для большей убедительности взмахивал кулаком.
Мы готовы уже были отступить, когда Стэнли, до того скромно молчавший, поднял руку.
— Пожалуйста, мистер Стиден. — Голос его подозрительно дрогнул. Пожалуйста, разрешите мне взять его. Я буду бережно с ним обращаться. Уверен, будь Пив и Уилсон жив, он бы мне разрешил. — Его голубые глаза увлажнились, нижняя губа задрожала. Мальчишка был настоящим артистом.
Стиден смутился и снова закусил ус.
— Ну… черт с вами, раз вы все против меня. Мальчик получит скафандр, но не ждите, что я стану возиться с починкой! Можете сами не спать, а я умываю руки.
Так капитан Бэртлетт одним выстрелом убил двух зайцев; в критический момент отвлек нас от мыслей о Каллисто и нашел мам занятие на оставшуюся часть пути: на ремонт этой древней реликвии потребовалась почти целая неделя.
Мы взялись за дело с полной ответственностью. И эта кропотливая работа захватила нас целиком. Мы заделывали каждую трещину и каждый излом на старом венерианском скафандре. Мы стягивали прорехи алюминиевой проволокой. Мы подновили крошечный обогреватель и вмонтировали новый вольфрамовый кислородный баллон.
Даже капитан не счел для себя зазорным принять в ремонте участие, и Стиден уже на другой день, несмотря на свой зарок, присоединился к нам.
Мы кончили работу накануне прибытия на Каллисто, и Стэнли, сияя от гордости, примерил скафандр, а Стиден с улыбкой наблюдал за ним и крутил ус.
Бледно-голубой шар все увеличивался на наших экранах и закрыл собой уже почти все небо. Последний день был тревожным. Мы механически несли службу, старательно избегая смотреть на холодный, неприветливый спутник.
На снижение корабль шел по длинной, все сжимавшейся спирали. Этим маневром капитан надеялся получить первое представление о природе Каллисто, но раздобытая информация была почти целиком негативной. Большой процент двуокиси углерода в атмосфере способствовал обильной и разнообразной растительности. Но всего три процента кислорода исключали, казалось, возможность развития живых организмов, если не считать самых примитивных форм жизни, вроде каких-нибудь вялых, малоподвижных существ.
Пять раз мы облетели Каллисто, пока не заметили большое озеро, напоминавшее формой лошадиную голову. О таком озере сообщалось в последнем донесении второй экспедиции — экспедиции Пиви Уилсона, и потому именно здесь решено было посадить корабль.
Еще в полумиле над поверхностью мы увидели металлическое поблескивание яйцевидного «Фобоса» и, совершив наконец мягкую посадку, оказались в каких-нибудь пятистах ярдах от него.
— Странно, — пробормотал капитан, когда все мы собрались в приборном отсеке. — Он вообще кажется целехоньким.
Верно! «Фобос» выглядел целым и невредимым. В желтом свете Юпитера ярко блестел старомодный стальной корпус.
Капитан, оторвавшись от своих раздумий, спросил сидевшего у радио Чарни:
— Ганимед ответил?
— Да, сэр. Они желают нам удачи! — Это было сказано обычным тоном, но у меня по спине пополз холодок.
На лице капитана не дрогнул ни один мускул.
— С «Фобосом» не пытались связаться?
— Он не отвечает, сэр.
— Троим из нас придется пойти поискать ответ на самом «Фобосе».
— Будем тянуть спички, — хладнокровно предложил Брок.
Капитан серьезно кивнул и, зажав в кулаке восемь спичек, в том числе три сломанные, молча протянул к нам руку.
Чарни первый шагнул вперед и вытащил спичку. Она оказалась сломанной, и он спокойно направился к стеллажу со скафандрами. За ним тянули жребий Тули, Хэрриган и Уайтфилд. Потом я, и я вытянул вторую сломанную спичку. Усмехнувшись, я двинулся следом за Чарни, а еще через тридцать секунд к нам присоединился старый Стиден.
Проверив свои карманные лучеметы, мы вышли. Мы не знали, что нас ожидает, и не были уверены, что наши первые шаги по Каллисто не окажутся последними, но без малейших колебаний отправились в путь. Космические комиксы представляют храбрость ничего не стоящим пустяком, но в действительной жизни она много дороже. И потому я не без гордости вспоминаю, каким твердым шагом двинулась наша тройка прочь от «Цереры».
Мы подошли к «Фобосу», и огромный корабль накрыл нас своей тенью. Он лежал на темно-зеленой жесткой траве, безмолвный, как сама гибель. Один из семи прилетевших сюда и здесь погибших кораблей. А наш был восьмым.
Чарни нарушил гнетущее молчание:
— Что это за белые пятна на корпусе? — Металлическим пальцем он провел по стальной обшивке, с удивлением разглядывая вязкую белую кашицу. Затем с невольной дрожью отдернул палец и яростно стал вытирать его травой. — Что это, как по-твоему?
Весь корабль, насколько он был виден нам, был покрыт тонким слоем этой белой противной массы. Она была похожа на пену или на…
Я сказал:
— Это похоже на слизь. Как если бы гигантский слизняк вылез из озера и обслюнявил корабль.
Я, конечно, сказал это не всерьез, но мои товарищи быстро обернулись к озеру. На его зеркально гладкой поверхности неподвижно лежал Юпитер. Чарни сжал свой лучемет.
— Эй! — резко отдался в моем шлемофоне голос Стидена. — Кончайте болтать. Нам надо проникнуть в корабль. Должно же где-нибудь здесь быть отверстие! Ты, Чарни, пойдешь направо, а ты, Дженкинс, налево. Я попытаюсь забраться наверх.
Он внимательно осмотрел обтекаемый корпус корабля, отступил немного и прыгнул. Конечно, на Каллисто он весил не больше двадцати фунтов вместе со всем снаряжением, так что подпрыгнуть ему удалось на тридцать-сорок футов вверх. Мягко шлепнувшись о корабль, он тут же заскользил вниз, но удержался.
Мы с Чарни расстались.
— Все в порядке? — слабо прозвучал в наушниках голос капитана.
— Все о'кэй, — хрипло откликнулся я, — пока… — И с этими словами я обогнул лишенный признаков жизни «Фобос» и оказался по другую его сторону, потеряв из виду «Цереру».
Дальнейший обход я совершал в полной тишине. «Оболочка» корабля выглядела неповрежденной. Никаких отверстий, кроме темных, словно ослепших иллюминаторов, из которых даже самые нижние были высоко над моей головой, я не обнаружил. Раз или два наверху мелькнул Стиден, но, может быть, мне это просто показалось.
Наконец я достиг носа корабля, ярко освещенного Юпитером. Иллюминаторы здесь были расположены ниже, и я смог заглянуть внутрь, где из-за причудливой игры теней и света, казалось, бродили призраки.
Но настоящее потрясение я пережил у последнего окна. На полу в желтом прямоугольнике света лежал скелет астронавта. Одежда висела на нем как на вешалке, рубашка сморщилась, словно он, падая, придавил ее своей тяжестью. Это жуткое впечатление усиливала фуражка, которая сползла на череп на один бок и теперь казалась надетой набекрень.
От резанувшего уши крика сердце мое упало. Это Стиден не сдержал громкого проклятия. В ту же минуту я увидел его неуклюжую из-за стального скафандра фигуру, торопливо соскользнувшую с корабля.
Мы с Чарни одновременно понеслись к нему огромными, летящими скачками, но он, помахав нам рукой, мчался уже к озеру. Мы увидели, как, добежав до самой кромки берега, он склонился там над чем-то полузарытым в грунт. В два прыжка мы были рядом со Стиденом. «Что-то» оказалось человеком в скафандре. Человек лежал ничком и был покрыт той же тошнотворной слизью, что и «Фобос».
— Я заметил его с корабля, — сказал Стиден, переворачивая лежавшего.
— Боже мой! — в голосе Чарни послышалось что-то похожее на рыдание. Они все умерли здесь!
Я рассказал об одетом скелете, замеченном мною в иллюминаторе.
— Ну и загадка, черт подери! — прорычал Стиден. — И ответ на нее, _несомненно_, содержится в самом «Фобосе». — Воцарилась короткая тишина. Вот что я вам скажу. Один из нас должен отправиться к капитану, чтобы тот спустил дезинтегратор. На Каллисто орудовать им будет довольно легко, и мы сможем, используя его на малых оборотах, проделать в корабле нужных размеров дыру, не разрушая всего корпуса. Пойдешь ты, Дженкинс, а мы с Чарни посмотрим, нет ли здесь и других бедняг.
Я рассказал об одетом скелете, замеченном мною в иллюминаторе.
— Ну и загадка, черт подери! — прорычал Стиден. — И ответ на нее, _несомненно_, содержится в самом «Фобосе». — Воцарилась короткая тишина. Вот что я вам скажу. Один из нас должен отправиться к капитану, чтобы тот спустил дезинтегратор. На Каллисто орудовать им будет довольно легко, и мы сможем, используя его на малых оборотах, проделать в корабле нужных размеров дыру, не разрушая всего корпуса. Пойдешь ты, Дженкинс, а мы с Чарни посмотрим, нет ли здесь и других бедняг.
Я без возражений отправился к «Церере». Позади осталось уже три четверти пути, когда громкий крик, металлическим звоном отдавшийся в моих ушах, заставил меня в тревоге оглянуться и окаменеть.
Озеро забурлило, вспенилось, и оттуда стали появляться гигантские грязно-серые пиявки. Они одна за другой выбирались на берег, извиваясь и стряхивая с себя ил и воду. Длиной они были примерно фута четыре и шириной около фута. Их способ передвижения — чрезвычайно медленное ползание, — без сомнения, был следствием атмосферных условий Каллисто: недостаток кислорода требовал экономить силы. Кроме красноватого волокнистого нароста в головной части туловища, они были абсолютно лишены волосяного покрова.
Они все ползли и ползли. Казалось, им не будет конца. Весь берег покрылся уже сплошной серой отвратительной плотью.
Чарни и Стиден бежали по направлению к «Церере», но, не одолев еще и половины расстояния, начали спотыкаться, как будто наткнулись на какое-то препятствие, и затем почти одновременно упали на колени.
Я услышал слабый голос Чарни:
— На помощь! Голова раскалывается! Я не могу шевельнуться! Я… — Затем оба стихли.
Я автоматически повернул назад, но резкая боль в висках вынудила меня остановиться, и я растерянно застыл.
В этот момент с «Цереры» отчаянно заорал Уайтфилд:
— Назад, Дженкинс! На корабль! Сейчас же назад! Назад!
Я покорно повернул к «Церере», так как боль становилась нестерпимой, Спотыкаясь и шатаясь как пьяный, я едва доплелся до корабля и не помню уже, как очутился в шлюзовом отсеке. На какое-то время я, должно быть, лишился чувств.
Следующее мое воспоминание относится к моменту, когда я открыл глаза а приборном отсеке. Кто-то стащил с меня скафандр. Еще плохо соображая, я, однако, заметил, что вокруг меня царит всеобщая тревога и замешательство. Голова моя была как в тумане, и наклонившийся ко мне капитан Бэртлетт двоился у меня в глазах.
— Знаешь, что такое эти чертовы отродья? — Он указал наружу, туда, где были огромные пиявки.
Я молча покачал головой.
— Это родственники того самого магнитного червя, о котором как-то рассказывал Уайтфилд. Помнишь магнитного червя?
— Помню. Он убивает магнитным полем, сила которого возрастает в присутствии железа.
— Да, черт его возьми! — не выдержал Уайтфилд. — Клянусь, что так! Если бы не то, что по счастливой случайности наш корабль сделан из бериллия и вольфрама, а не из стали, как «Фобос» и остальные, мы все были бы уже сейчас без сознания, а спустя немного времени мертвы.
— Так _вот_ оно, коварство Каллисто! — Охваченный внезапным ужасом, я закричал: — А Чарни и Стиден, что с ними?
— Они там, — мрачно буркнул капитан. — Без чувств… может быть, мертвы. Эти мерзкие гады ползут к ним, и мы ничего не в силах сделать. Без скафандров мы не можем покинуть корабль, а в стальных скафандрах мы все станем жертвами. Наше оружие не позволяет так прицельно вести огонь, чтобы уничтожить только этих ползучих, не задев Чарни и Стидена. У меня мелькнула было мысль подвести «Цереру» поближе, чтобы напасть на червей, но космический корабль не приспособлен для маневров на поверхности тако